Слово редактора

По-моему, не писал еще об одной фантастиче-
ской удаче, которая улыбнулась мне, наверное, с годик тому назад или даже более того. Звезды встали таким образом, что мне совершенно безвозмездно, то есть даром, попал в руки списанный из детской музыкальной школы духовой оркестр в количестве сорока с лишним инструментов невообразимой красоты. Там и валторны, и трубы, и флейты, и фаготы, огромная бегемотообразная туба, барабаны-барабанищи — в обхвате как многовековые дубы, и еще много всевозможных красот, коих по своему полнейшему музыкальному невежеству я и названий не знаю. Будучи пленен красотой музыкальных инструментов, я приобрел еще один списанный оркестрик. И мои запасы пополнились виолончелями, альтами и еще несколькими медными духовыми. Ясное дело, что в биографии любого инструмента детская музыкальная школа является низшей точкой падения. Дальше только на свалку или в цветмет. В прошлом остаются славные годы выходов на сцену и бережного отношения. Детки добивают инструменты до последней невозможности издавать сколь-нибудь предсказуемые звуки.

Но остается красота. Редкий предмет может похвастаться такой визуальной привлекательностью, какой обладают для меня музыкальные инструменты. Возможно, здесь сказывается и то, что музыкальное образование, даже в виде почти обязательной для многих моих друзей детской музыкальной школы, обошло меня стороной. И сейчас, находясь уже в почти сознательном возрасте, я преклоняюсь перед умением извлечь даже три блатных аккорда на расстроенной гитаре, не говоря уже о более серьезных достижениях.

Что же делать с этими штуковинами, чудесным образом попавшими в мое безраздельное владение? Остается перепрофилировать их из сферы звуковой в визуально-дизайнерскую. И первые шаги в этом направлении мной уже сделаны. В планах создание целой коллекции предметов интерьера, основной конструктивной особенностью которых станут мои инструменты. Валторны становятся настольными или настенными светильниками. Из фагота получается волшебный торшер. Дело за малым — освоить создание примитивной электрической схемы, благо все составляющие — от вилки до патрона — продаются в любом строительном магазине. Абажур можно пристроить от какого-нибудь негодного старого прибора, или просто приобрести в Икее. Три часа работы — и удивительный объект готов!

Лет двадцать назад вместо компьютера на моем столе стоял точильный станок, а место дизайнерских альбомов и прочих атрибутов нашей профессии занимали столярные инструменты. От деда — Игоря Петровича Корнилова (читайте о нем в этом номере в проекте № 8 «Школа») мне досталась любовь к рукоделию и работе с живым материалом — деревом и металлом. Сейчас, после очень длительного перерыва в ручном труде, я с восторгом возвращаюсь к пилам, сверлам, стамескам и прочим немузыкальным инструментам. В рукотворном дизайнмейкерском процессе, который порой более сродни современной скульптуре, я нахожу для себя радость и отдохновение от многочасового общения с компьютером. И в нем порой вижу больше созидательности, чем в графическом дизайне, который редко-редко выходит в третье измерение, оставаясь в плену ширины и высоты формата. В объектах появляются глубина и трехмерность, и для меня, работающего в большей степени с печатным изображением и словом, это самое настоящее чудо!

Сейчас, когда редакция переехала в новое помещение, появилась возможность обустроить себе комнату ручного труда. Дело за временем, которое можно будет в этой комнате проводить. А что получится в итоге, надеюсь, смогу показать на большой отчетной выставке в следующем году. По крайней мере, первые объекты уже сделаны. Осталось освоить еще штук сорок-пятьдесят предметов!

    Проектор № 4(13) 2010

    Выпуском журнала под тринадцатым порядковым номером мы завершаем две тысячи десятый год. Надеюсь, чертоводюжинный номер получился, вопреки несчастливому числу, интересным и завлекательным.

    В рамках прошедшей осенью «Московской недели дизайна», в ЦДХ состоялась выставка Луиджи Колани. «Проектор» не смог пройти мимо такого знакового события и посвятил Маэстро Колани самую главную публикацию. Текст написал наш постоянный автор и авторитет Сергей Хельмянов: «Мы смотрим на Луиджи Колани в определенном контексте — контексте современности. Да, продукты Колани похожи на реквизит к фантастическим фильмам 1970-х, подобно тому, как терминал аэропорта Шарль де Голь в Руасси похож на декорации к этим фильмам. Да, его продукты субъективны в максимальной степени, а большинство дизайнеров промышленного продукта рыщут в поисках объективности. Но чем объективнее вещь, тем она более «серая». Эппловская эстетика шествует по миру победоносным маршем… Субъективности в дизайне все меньше».

    colani

    Далее наша непредсказуемая рубрика «Самообслуживание». Приглашенные гости каждый раз сами верстают свою публикацию, а я, как главный редактор, не вмешиваюсь вовсе. На сей раз мы принимаем, наверное, самого инопланетянского персонажа российского графического дизайна — Протея Темена. Что натворил Протей на своих четырех разворотах надо видеть! Ответы на вопросы нашего корреспондента Ольги Безручко он попросту нарисовал. Впрочем, все же и тексту в публикации место нашлось — на самой последней странице Протей поместил ответы на все вопросы интервью. А саму публикацию назвал «Questions Expo». Недаром, героиня одной из прошлых публикаций этой рубрики — Аня Наумова, называа Протея гением и признавалсь в том, что она его фанатка.

    protey_temen

    Проект № 2 «Русский дизайн» Ольги и Александра Флоренских на сей раз выходит в сокращенном варианте. И все потому, что объекты еще в работе. Полностью проект «Внутренние помещения» будет опубликован в 2011 году.

    florensk

    В проекте № 3 «Буквы» я взял и поставил на разворот одну ослепительную открытку из коллекции Виталия Петровича Третьякова. Она и не требует никаких ровным счетом комментариев. Все просто: «Петр Петрович Петухов, проснувшись, приятно потянулся, потом по привычке полчаса полежал, посвистывая песенку. Припомнив предстоящую прогулку, Петр Петрович порывисто покинул постель, приказав подавать пареньку Павлушке платье. Прошло полчаса. Петр Петрович принарядившись пешком путешествовал по Петербургу, по пути подмигивая проходящим портнихам…» И так далее. Все слова на букву «П». Прекрасный пример!

    Predlozhenie

    Далее публикуем продолжение нашей чехонинской серии. Алексею Домбровскому низкий поклон за столь глубокое и всесторонее исследование творчества одного из самых заметных российских художников шрифта первой половины ХХ века. Цитата: «Всю жизнь Сергей Чехонин экспериментировал с различными техниками и стилями. Диапазон его шрифтовых притязаний был необычайно широк: от византийского унициала до свежих находок ар-деко. Между тем для многих понятие «чехонинская графика» обычно не распространяется далее его «агитационных» шрифтов и рисунков — настолько ярким, самобытным, новаторским было это явление, сполна отразившее романтическую патетику первых лет русской революции».

    chekhonine

    Проект № 4 «Предмет» оказался в этот раз более чем обычно насыщен уникальными публикациями. Открывает раздел интервью Тео Янсена, которое он дал нашему корреспонденту Лете Гордеевой специально для «Проектора». Тео Янсен — настоящий волшебник, человек изобретающий. Дизайнер и скульптор, совместивший в своих работах продвинутые инженерные решения и невероятную пластическую выразительность объектов. Кинетические скульптуры Янсена, шагающие по побережью, — чудо, пробуждающее детский восторг во вполне взрослых людях. Его объекты — чистейшая эмоция, воплощение почти леонардодавинчиской страсти к изобретательству. Фантастика, но это все работает!

    yansen

    С этого номера в Проекте № 4 «Предмет». стартовала новая рубрика Мы подружились с замечательной финской дизайнерской компанией Martela. Они работают со звездами мировой величины. Кто-то из них, как, например, Ээро Аарнио, уже был героем «Проектора», кто-то еще нет, но наверняка будет. А первой публикацией нашей совместной рубрики стал рассказ о новом кресле Koop (которое [кууп], а не [коор] — имейте в виду!) — объекте, разработанном для Мартелы великим и прекрасным обладателем розового костюма Каримом Рашидом. В нашей программе показ еще многих достижений дизайнерского хозяйства компании Мартела.

    koop

    Продолжает предметный ряд публикация, посвященная Гюнтеру Юккеру. Какой же он дизайнер, когда он самый что ни на есть художник-художникович!? — могут удивиться некоторые. Но я неспроста поставил в номер статью о Юккере и его объектах. На мой взгляд, и дизайнерам будет что вынести из знакомства с работами немецкого художника. Все его объекты — обнаженная, концентрированная эмоция. А это ли не главное, что сейчас ждет потребитель от предметного дизайна?

    jukker

    А еще в этом разделе «Проектор» поздравляет Антонио Читтерио и компанию Витра с пересечением четвертьвекового рубежа успешного и плодотворного сотрудничества. А еще в этом году дизайнер отмечает свое шестидесятилетие. Двойные поздравления! И публикация его самого свежего объекта — диван Сюита вашему вниманию.

    suita

    Проект № 5 «Среда» открывается публикацией о конструкторе «Eazzy» Александра Матвеева. В тонкости средового объекта вникала Анна Кожара: «Eazzy — это модульный объект, состоящий из четырех картонных шестигранников, соединенных между собой

    шарнирами и образующих некое подобие детского конструктора «змейка». Поворачивая модули и включая собственную фантазию, из Eazzy можно легко и быстро создавать фигуры различной степени утилитарности».

    eazzy

    А в продолжение темы средового дизайна «Инструменты» Класа Ольденбурга и Кози ван Брюгген. «Фирменный почерк Ольденбурга — в сумасшедшем изменении масштаба привычных предметов. Чего стоит только его гигантская Бельевая прищепка, установленная в Филадельфии, или штемпель со словом «Free» в Кливленде. Каждая из этих скульптур представляет собой тысячекратно увеличенные привычные предметы быта. Тем самым Ольденбург и ван Брюгген воздвигают памятники повседневности, которые становятся наглядным воплощением самой постмодернистской скульптуры».

    tools

    Проект № 7 «Фотографирование» почти окончательно закрепила за собой Анна Кожара, которая встречается с самыми распрекрасными петербургскими фотографами и выпытывает у них секреты мастерства. В этом номере читайте ее рассказ о работах Игоря Лебедева: «Серия «Мимоходом» была отснята на камеру Boyer в течение четырех лет — с 1999 по 2003 год. Это камера французского производства 1947 года выпуска, которая в зависимости от желания автора или ситуации позволяет многократно, до 50 раз, нажимать на кнопку спуска во время съемки одного кадра. В результате получаются нерезкие или, скорее, даже размытые изображения, часто с повторяющимися деталями снимаемой реальности».

    igor_lebedev-1
    igor_lebedev-2

    Проект № 8 «Школа» в этом номере для меня особенный. Вместе с Сергеем Хельмяновым мы сделали публикацию, посвященную одному из ярких мухинских учителей семидесятых-восьмидесятых годов ХХ века — моему деду Игорю Петровичу Корнилову, который в течение многих лет преподавал на кафедре Промышленного искусства. «Когда мы обращаемся к людям, составляющим существо нашей Школы, мы видим, что это всегда многогранные личности, проявляющие себя в самых различных творческих областях. <…> Игорь Петрович Корнилов (1926—1987) из числа таких людей. Архитектор, работавший в различных сферах — от градостроительства до интерьера; художник-график; промышленный дизайнер; педагог, руководивший кафедрой промышленного искусства ЛВХПУ им. В.И. Мухиной с 1975 по 1977 год. Архитектура и дизайн — искусства системные. Невозможно представить их вне социальных, экономических отношений и технологических связей. Видимо, поэтому именно архитекторы, как люди мыслящие системно, традиционно возглавляли наше училище и кафедру промышленного искусства в частности. Игорь Петрович Корнилов — одна из ярких звезд в плеяде Учителей, формировавших мухинскую Школу».

    kornilov

    А студенческий проект Сорена Виброу «Open Foundry», который публикуется также в Проекте № 8 «Школа» — это своего рода мостик, заброшенный в следующий номер журнала, который будет целиком посвящен Голландскому дизайну. «Проект очень занятный — эдакого правильного пошиба дизайнерское хулиганство. Чистый леттеринговый fun. Притом сам автор затеи активно цитирует тезисы Массимо Виньелли о том, что в шрифте важнее не черная форма, а белые межбуквенные и внутрибуквенные пространства. Обращаясь к фотограмме — излюбленной технике конструктивистов двадцатых годов ХХ века Ласло Мохоли-Надя & Сo, Сорен Виброу в буквальном смысле вытаскивает на свет суть буквы — единство черного и белого, игры формы и контрформы. Зрителям и непосредственным участникам проекта предстает позабытое в цифре волшебство работы с фотобумагой, проявления и фиксации отпечатка. Прямо на выставке Сорен создавал многочисленные вариации своего шрифта».

    open_foundry

    Проект № 9 «Книги» открывается публикацией Сергея Серова, которую нам помог сверстать один из главных ее героев Владимир Чайка. Неудивительно, ведь речь идет о «Рекламе» — культовом журнале восьмидесятых годов ХХ века. А обложки «Рекламы», сделанные Чайкой — это уже наша дизайн-классика. Эта публикаций продолжает освещение новейшей истории дизайнерской периодики в России. Уже были рассказы про «[kAk)», «Да!», «Greatis», «Союз дизайнеров». Это пятая публикация в серии. Но дизайнерские журналы новейшего времени на этом не заканчиваются. Продолжим в 2011 году!

    rekla

    Наш эксперт и энциклопедист Михаил Карасик продолжает серию публикаций по истории советской книги двадцатых-тридцатых годов ХХ века. В этом номере главный герой публикации Владимир Грюнталь. «Советская фотокнига 1920—1930-х годов многим обязана художникам и фотографам формалистам, как их называли в то время. Многие из них входили в группу «Октябрь», в том числе Грюнталь. В своей практике они применяли фотомонтажные приемы, ракурсность, острую композицию, однако в силу известных обстоятельств в эти годы не вышло ни одного издания, которое без оговорок можно отнести к фотоавангарду. Исключение составляет фотокнига для детей «Что это такое?» В. Грюнталя и Г. Яблоновского. Появление этого альбома фотозагадок в 1932 году расценивалось как формалистическая вылазка, которая была осуждена в профессиональной прессе1. Рассматривая картинки в книжке, критики формального искусства, наверное, восклицали: «Что это такое?» А это самая формальная советская книга двадцатых-тридцатых годов, притом для детей. «Большинство же загадок задано не из цели способствовать ребенку в познании вещей и явлений и воспринимаются как фокусы тонких знатоков фотоискусства».

    gruntal

    Наш партнер информационно-книготорговая компания «ИндексМаркет» традиционно представляет четыре книги из своей обширной библиотеки, а внимание «Проектора» привлек знаменитый труд Марион Батай «ABC 3D». О нем пишет наш постоянный автор Алексей Бойко: «По исходной идее ее книги нужны, конечно, детям: кому, как не им, учиться осваивать азбуку и счет. Стилистика же их универсальна, заставляет вспомнить и любимый художницей Баухаус, и язык минимализма, и эффекты оп-арта. Использованы три цвета — красный, черный, белый. Открывание страницы само собой порождает формы букв, которые вырастают, отражаются и изменяются без каких-либо потаенных механизмов — на глазах у изумленного читателя. Двухлетний труд над ABC 3D, осуществляв шийся без какой-либо компьютерной поддержки, позволил автору достичь ясности, простоты и неожиданности в публикации, завораживающей композиционно-геометрической выверенностью и динамичной зрелищностью «театра букв».

    abc3d

    Проектор № 4(13) 2010

    Полностью журнал читайте в электронной версии.